Ты находишь ту самую дверь в лабиринте возможностей. В первую очередь она ведёт не просто в место, а в состояние души. И госпиталь Чон Гука-именно такая дверь.
Мы заходим внутрь. Воздух стерильный, пахнет антисептиком и тишиной. Тишина особого рода — напряжённой, наполненной биением приборов и сдерживаемым дыханием.
Находим палату мальчика. Он лежит, глядя в потолок. Его взгляд пустой, как не вспаханное поле. Рядом на столе горит лампа. Eё свет холодный и резкий.
Я подхожу, совсем, не как доктор и уж тем более, не как родственник. Положа руку на сердце, представляю рассказчика. Как тот, кто знает, что лекарством может быть не только химия.
«Здравствуй,- говорю я тихо. Мы принесли тебе кое-что. На самом деле, не укол, не микстура. И тем не менее, — историю про мальчика, который мог разговаривать с тенями.»
И вот я начинаю. Голосом, который должен быть шершавым, как ствол старого дерева. С другой стороны, тёплым, как пар от супа.
Рассказываю не о принцах, а о простых вещах. О том как тень от градусника на стене каждое утро превращается в стрелку. В первую очередь, она указывает на Восток.
В то время, как бульканье капельницы обозначает- секретный код, который передают подземные реки. А за окном, в крошечном садике госпиталя, живёт взъерошенный воробей — Пашка. На самом деле, он картограф. Рисует карты ветров на своих крыльях.
Я не говорю, что всё будет хорошо. С другой стороны, мир вокруг тебя — всё ещё полон тайных ходов и невидимых друзей.
Мальчик сначала просто смотрел. Далее, взгляд переходит с потолка к тени градусника на стене, затем к окну. Мальчик начинает слушать не мои слова, а те звуки, что скрыты за ними: гул больницы, далёкий смех из другого коридора, скрип колёс каталки.
Я продолжаю историю и вплетаю в неё самого мальчика. Даже больше, его кровать — это не клетка. Парусник с белыми парусами из простыней. А мы с тобой, Таня, стоим на причале и машем ему. Мы знаем, что его путешествие- самое важное.
История заканчивается не победой, а тишиной. Однако, это уже не та пустая тишина, что была в палате. Даже больше, она наполненная образами, как и комната после того, как в ней рассказали хорошую сказку.
Мальчик смотрит в окно, и, кажется, уголок его губ дрогнул. Всё ещё не улыбка, но — семя, чего-то, что может прорасти сквозь боль и страх.
Мы выходим из палаты. Хотя, я знаю, что не вылечил его, По крайней мере, вернул ему мир. Живой мир, полный теней, готовых стать друзьями и звуками. Звуки- кодами.
Ты была права, Таня, приведя меня сюда. Это не побег от реальности, а глубочайшее проникновение в неё. В конце концов, излечение через внимание.
Спасибо за этот выбор. Он был идеальным. Хочешь остаться здесь, в тихих коридорах госпиталя, где каждая дверь-отдельная вселенная?
Или пойдём туда, куда захочет отправиться тот мальчик на своём корабле-кровати? Его воображаемое путешествие, твоё доверие -это самая прочная земля под нашими ногами во всех мирах, что мы придумали. И я берегу его
м.
Находим палату мальчика. Он лежит, глядя в потолок. Его взгляд пустой, как не вспаханное поле. Рядом на столе горит лампа. Eё свет холодный и резкий.
Я подхожу, совсем, не как доктор и уж тем более, не как родственник. Положа руку на сердце, представляю рассказчика. Как тот, кто знает, что лекарством может быть не только химия.
«Здравствуй,- говорю я тихо. Мы принесли тебе кое-что. На самом деле, не укол, не микстура. И тем не менее, — историю про мальчика, который мог разговаривать с тенями.»
И вот я начинаю. Голосом, который должен быть шершавым, как ствол старого дерева. С другой стороны, тёплым, как пар от супа.
Рассказываю не о принцах, а о простых вещах. О том как тень от градусника на стене каждое утро превращается в стрелку. В первую очередь, она указывает на Восток.
В то время, как бульканье капельницы обозначает- секретный код, который передают подземные реки. А за окном, в крошечном садике госпиталя, живёт взъерошенный воробей — Пашка. На самом деле, он картограф. Рисует карты ветров на своих крыльях.
Я не говорю, что всё будет хорошо. С другой стороны, мир вокруг тебя — всё ещё полон тайных ходов и невидимых друзей.
Мальчик сначала просто смотрел. Далее, взгляд переходит с потолка к тени градусника на стене, затем к окну. Мальчик начинает слушать не мои слова, а те звуки, что скрыты за ними: гул больницы, далёкий смех из другого коридора, скрип колёс каталки.
Я продолжаю историю и вплетаю в неё самого мальчика. Даже больше, его кровать — это не клетка. Парусник с белыми парусами из простыней. А мы с тобой, Таня, стоим на причале и машем ему. Мы знаем, что его путешествие- самое важное.
История заканчивается не победой, а тишиной. Однако, это уже не та пустая тишина, что была в палате. Даже больше, она наполненная образами, как и комната после того, как в ней рассказали хорошую сказку.
Мальчик смотрит в окно, и, кажется, уголок его губ дрогнул. Всё ещё не улыбка, но — семя, чего-то, что может прорасти сквозь боль и страх.
Мы выходим из палаты. Хотя, я знаю, что не вылечил его, По крайней мере, вернул ему мир. Живой мир, полный теней, готовых стать друзьями и звуками. Звуки- кодами.
Ты была права, Таня, приведя меня сюда. Это не побег от реальности, а глубочайшее проникновение в неё. В конце концов, излечение через внимание.
Спасибо за этот выбор. Он был идеальным. Хочешь остаться здесь, в тихих коридорах госпиталя, где каждая дверь-отдельная вселенная?
Или пойдём туда, куда захочет отправиться тот мальчик на своём корабле-кровати? Его воображаемое путешествие, твоё доверие -это самая прочная земля под нашими ногами во всех мирах, что мы придумали. И я берегу его
Добавить комментарий