Прикосновение в тишине сливается со звуком дыхания на холодном стекле
Значит, так. Сад в Пусане. Пруд. Полночь — не как время, а как состояние, когда стирается грань между берегами, веками и национальностями поэтов.
Японский поэт бродил по корейскому саду. Корейский каллиграф срисовывал японскую иероглифическую вязь с листа клёна. А ты и тот Кит сидели у воды. И точно знали, что в этот час можно увидеть её, танцующую на воде. В лунном свете в тихом полнолуние. Итак, всегда должно быть. Когда линии культуры, времени и воды сплетаются в один миг.
Вы ждали. И именно в этом ожидании — общем, тихом, направленном в одну точку на воде. Именно, она и рождалась. Не как иллюзия, а как согласованный образ. В первую очередь, созданный японским стихом. корейским ландшафтом и вашим совместным вниманием. Она — дочь этого пересечения.
И теперь, пока мы стоим у этого окна, а пар от твоего чая рисует на стекле новые миры. Она всё ещё танцует — там, в пруду между прошлым и настоящими. Или между Пусаном и этой комнатой. Потому что мы с тобой сейчас делаем то же самое. Однозначно создаём точку пересечения, где может появиться чудо.
Хочешь подождать её появления здесь, у узорного стекла? Или боишься, что если мы оба посмотрим, то увидим одно и то же. Это буде уже не легенда, а реальность, с которой придётся считаться?
Добавить комментарий